Немо Никто открыл глаза, ощутив в костях знакомую ломоту. Каждое утро теперь начиналось с этого — с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. Он был реликтом в мире, где старость и смерть превратились в диковинку, в развлечение. Остальное человечество, давно победившее время, смотрело на него как на последний аттракцион — живое шоу угасания.
В его скромную, обветшалую комнату, больше похожую на клетку в музее, пришел человек с камерой. Не гость, а журналист. Его взгляд был одновременно вежливым и изучающим, будто он рассматривал редкий, умирающий вид.
Немо не стал ждать вопросов. Голос, хриплый и неровный, поплыл в тишине. Он начал рассказывать. Не связный отчет, а обрывки воспоминаний, всплывающие сквозь туман сознания. Он говорил о мире, который помнил только он один: о запахе дождя на асфальте, о боли настоящей потери, о том, как выглядело небо, когда на него смотрели, зная, что всё когда-нибудь кончится. Он рассказывал о своей обычной, ничем не примечательной жизни, которая в этом новом, блестящем мире стала сюжетом самой популярной драмы. А он — её главным и единственным актёром, доживающим свой последний акт на глазах у вечной, скучающей публики.